Институциализм сети информационно-маркетинговых центров как платформа построения новой модели общества

 

Мировой экономический кризис доказал, что существующие институты эпохи индустриализма «почили в бозе» и для обеспечения роста благосостояния нужна новая модель развития общества. Развернувшийся сегодня процесс общественных трансформаций принято называть переходом к информационному обществу, в результате чего формируются новые правила игры – в виде новых нормативно-правовых институтов, новых моделей взаимодействия, новых общественных отношений. Практической реализацией новой модели общества, предполагающей осуществление глобального обмена информацией, товарами, технологиями, знаниями, является сеть информационно-маркетинговых центров, которая признана приоритетным направлением экономического сотрудничества стран СНГ. За счет использования онтологических подходов к моделированию социально-экономического взаимодействия эта сеть принципиально отличается от уже известных моделей информационного общества, развернутых в Силиконовой долине, Сингапуре, Финляндии и странах Евросоюза.

 

 

Несколько аспектов практических знаний

 

В одной из своих работ «Вклад неоинституциализма в понимание проблем переходной экономики» (www.wider.unu.edu) известный экономист Дуглас Нортон [1] впервые определил понятие институтов как главенствующую платформу развития общественных отношений: «Институты – это набор формальных правил, неформальных ограничений и механизмов их принудительного осуществления. Важно то, что формальные правила могут быть изменены государством, а неформальные ограничения изменяются очень медленно».

Последнее высказывание становится понятным, если вспомнить объяснение Н.Амосова: «В клетке есть функция организма, в индивидууме – функции сообщества, а в атомах этих функций нет» [2]. Поэтому для изменения неформального мировоззрения индивидуумов, а значит, и общества, нужно пройти путь, начиная с изменения самого индивидуума, постепенно трансформируя его мышление вплоть до создания нового мировоззрения. В этом случае, легче построить общество из качественно других возможностей субъективизма индивидуумов. Ведь субъективизм  человека разносторонен в своем развитии, и сделать это можно, про что также отмечал Н.Амосов: «Наверное, можно построить систему с функциями живого совсем из других атомов, как можно построить машину из других материалов и при этом сохранить её функцию».

Факторы неформальности, которые заложены в индивидууме, а значит, в том или ином обществе менять очень трудно [3, 4]. При этом следует отметить, что подходы, да и сами модели постиндустриального, а теперь уже информационного общества, а также основанные на них методы познания новых форм отношений, пока не сформулированы в той мере, которая соответствовала бы выдвинутым декларациям. Взять хотя бы информационное общество, предложенное Тунисским саммитом [5]; Окинавской хартией [6]; законами, направленными на развитие информационных обществ стран СНГ или  ООН-овскими стандартами UDDI, ЮНСИТРАЛ, которые должны были обеспечить развитие электронной торговли, электронного бизнеса, создание электронных правительств и выйти на создание электронного общества.

Следует сказать, что при выработке формальных правил построения институтов информационных обществ не были учтены неформальные обязательства, которыми наделен индивидуум. Вместе с тем глобальный характер Интернет и виртуализация информационного пространства рушат национальные и какие-либо другие границы, на которых зиждились прежние институциональные и правовые устои общества, переводя все общественные акценты на личность и взаимодействие личностей. В информационном обществе, где границы размыты, общественной средой является Сеть, общественным институтом – электронный реестр, регуляторным органом – автоматизированная система.

Ярким примером проявления неформальных правил есть «Декларация независимости Киберпространства» Чарли Берлоу [7]. Следует отметить, что человек, начиная свою деятельность в Интернете, в большей мере не наделен ни формальными правилами, ни неформальными обязательствами. По сути, соприкасаясь  впервые с Интернетом, он выглядит как первобытный Адам, которому предстоит создать систему новых общественных отношений в глобальном масштабе, ведь Интернет – глобальная сеть.

Конечно, можно ждать возникновения самоорганизующихся систем, описанных И.Пригожиным [8]: «Флуктация – временная структуризация», или Ф.Фукоямой [9]: «…анархии и самоорганизации как способа возникновения живых систем». Но при этом гораздо быстрее развивается антисоциальный неформализм Ч. Берлоу, что проявляется сегодня в распространении электронной порнографии, спама, в появлении множества посредников между человеком и Сетью, появлении различных не узаконенных платежных систем, цифровых денег, а также всевозможных социальных сетей, блогов и т.д. 

Да, сегодня есть несомненное проявление начала процесса  структуризации в Сети – это поисковые системы Google, Яндекс, Yahoo и т.д., а также самоорганизационная структуризация знаний в Интернете –  Википедия, закрытая торговая система Болеро, системы аутсорсинга, хоумсорсинга, электронного оффшоринга, колл-центров и социальных сетей. Но это только проявление неосознанных факторов, в большей мере основанных на эгоистических принципах получения прибыли и естественного любопытства, а не создание полновесных масштабных систем, которые могут заложить основы  информационного общества.

Поэтому  предвидеть дальнейшее развитие невозможно без создания системы структуризации разрозненной  информации, то есть создания начальных институтов информационного общества в глобальной сети Интернет.

Несомненно, для создания таких институтов должна быть выдвинута новая концепция развития общества, как базовая система хозяйственных отношений, как новая модель информационных взаимодействий, созданы новые основные направляющие схемы саморазвития человеческих взаимоотношений.  Понятно, что  ни социалистическая, ни  индустриальная модель не подходят, потому что создаваемая новая система не потерпит ограничения творчества (или предпринимательской инициативы) в виде институциональных или корпоративных барьеров, что социалистической, что индустриальной систем.  Она должна быть рамочной оболочкой, способной стимулировать предпринимательскую деятельность, опирающуюся на применение практических знаний и обмен практической информацией как источники творческого начала [10], и основывающуюся на тектологических механизмах развития, в основе которых лежат процессы соединения, распада и естественного отбора.

Приведем еще несколько замечаний, которые подводят нас к пониманию сущности различных институтов. Уместно будет вспомнить статистические исследования М.Эдисона [11], который как экономист, занимающийся статистическими исследованиями, создал таблицы основных показателей экономического благополучия, исследуя данные за последний двухсотлетний период развития человечества. Вывод, к которому он пришел, следующий: группы государств двигаются в своем развитии по определенным колеям и переход с одной колеи на другую практически невозможен (исключением из этого правила стала только Япония). Причиной такой ситуации может быть только одно – неформальные ограничения индивидуумов или субъективные факторы того или иного общества не дают возможности изменения траектории развития. При проведении реформ неформальные ограничения блокируют возможности внедрения рациональных правил. Более того, разрывы между странами все время возрастают и причина этого в антагонизме реформ, которые применяются к уже сформированным неформальным обязательствам.

   Дуглас Нортон в вышеупомянутой работе [1] дает рецепты по формированию институтов для стран с переходной экономикой и развивающихся стран. Эти рецепты очень отличаются от правил ВТО, предложений Всемирного банка, но даже эти советы сегодня уже неприемлемы потому, что кризис экономики поставил под сомнение главный институт – институт частной собственности и банковскую систему как институт менового посредника. Как известно, этот институт обеспечивал право перехода  собственности и создания новой в процессе обмена за счет применения кредитных и депозитных отношений и являлся основным финансовым институтом индустриального общества по созданию и обращению материальных ценностей. Не будем исследовать историю создания этого института, формирования его ответвлений в виде биржевых и страховых систем, все это можно почерпнуть из работ В.Зомбарта [12], К.Шмидта [13], Ю.Эволы [14], К.Маркса [15] или испанских схоластов.

За 300 лет развития индустриализма и, вместе с ним, его финансовой системы последняя развивалась, превращаясь в открытую регулируемую систему, имеющую большие связи и большую зависимость, с одной стороны, от мелких субъектов хозяйствования, семейных хозяйств как вкладчиков, с другой стороны – от крупных субъектов хозяйствования – основных кредиторов, развитие которых зависело от этого института. В последнее время  появилась еще одна  зависимость – это зависимость  от  центральных банков.

В банковской системе всегда существовали ограничения в виде требований, как нас учили, способных удовлетворять снижение финансовых рисков, на самом деле – это жесткие ограничения в виде почти социалистического планирования с запаздывающей обратной связью не всегда правильного регулирования, которое проводилось с целью политических выгод или получения баснословной прибыли за счет перераспределения собственности. В сегодняшней кризисной экономике это планирование потерпело полный провал. Последствия такого планирования – это неподтвержденное в оценочном аспекте ипотечное кредитование, не обеспеченные депозиты. Кроме этого добавился фактор глобализации –  это дутый спрос, игры на повышение на мировых фондовых рынках на акции высокотехнологичных компаний и компаний ипотечного строительства, но главное, перенос производств в азиатские регионы и резкое снижение  цен на потребительские товары, которые поступают от них. Включая сказанное, а также навязывание необеспеченных кредитов, произошло неконтролируемое расширение границ твердого, гарантированного рынка товаров, который был основой стабильности, в сферу рынка операций с товарами, или “виртуального” рынка.

Все индексы мировой экономики формируются на данных, которые предоставляют  приблизительно пятьсот определенных компаний – они и составляют сегодня твердый рынок, на показателях которого делается вывод о функционировании мировой экономики. «Банки Моргана» хранили, привлекали капитал и финансировали производства Моргана. Великая депрессия и экономический кризис 30-х годов прошлого столетия, вызванные переизбытком производства, потянул цепную реакцию, которая отозвалась событиями в Европе – становлением фашистской Германии, а в Советском Союзе – искусственным голодомором в Украине, когда зерно менялось на дешевые американские станки, трактора «Фордзон», металлургические станы, телефонные станции «Сименс» и.т.д. Окончанием депрессии можно считать окончание Второй мировой войны. Мировая экономика выплюнула избыточный актив вместе с миллионами жизней.

После Второй мировой войны демократия осторожно запускала индустриальные механизмы, параллельно развивая финансовые институты банковских систем. Развитие индустриализации дало толчок развитию инновационных технологий, все меньше и меньше затрачивалось физического труда, все больше росла армия «белых  воротничков», особенно та ее часть, которая призвана  осуществлять меновые операции по переходу прав частной собственности.

Понятно, что ограниченный доступ к кредитным ресурсам банковских систем (предыдущий пример моргановской системы финансового обеспечения индустриального производства) не давал возможность развития фирм с новыми технологиями. Моргановские банки были «сторожевыми псами» твердого рынка.

Первым, кто нарушил эти границы рынка, был Милкин [16], который в 70-х годах прошлого столетия выпустил «мусорные облигации», чем снял ограничения доступа к кредитным ресурсам для технологических компаний. Высокотехнологические компании взялись, прежде всего, за снижение затрат. «Экономика должна быть экономной» –  этот советский лозунг был с успехом применен в западных странах и США. Они получили потрясающий экономический эффект от внедрения новых технологий, который напрямую придвинул западную цивилизацию к созданию информационного общества на основе снижения транзакционных издержек и накладных расходов (то есть получение прибыли за счет снижения затрат), внедрения новых технологий, инновационных решений, массовости и глобализации потребления.

Банки не выдержали такого соблазна, начав кредитовать высокотехнологические компании и параллельно создавая ипотеку, тем самым нарушив твердый рынок. Источники средств становились все более и более распорошенными и начали носить массовый характер, риски не могли быть спланированы в процессе массовой гонки за прибылью и в стремлении к массовому получению необеспеченных благ. Вспомнить хотя бы «мыльный пузырь» информационных технологий, который лопнул в 2001-2003 годах. Сегодня финансовая система наступила на те же самые «грабли» перепроизводства, но уже в большей мере не материальных, а финансовых активов.

Если исходить из того, что человечество в своей истории прошло три этапа развития:  аграрный – замкнутая система с само достаточной функцией; индустриальный – открытая система, когда предприятия не могут существовать без функционированием внешних связей, особенно при получении внешних финансовых заимствований; информационный – где без отсутствия практической информации глобального уровня и принятия решений с учетом внешних факторов потребления невозможна никакая функциональная хозяйственная деятельность, то становится понятным, что каждому этапу развития человечества должны соответствовать свои правила игры, т.е. институты, в частности, финансовые.

 

ПРАКТИЧЕСКАЯ  ИНФОРМАЦИЯ ПО ЗАПАДНОЙ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ

 

 Еще в 1951-1953 годах в Калифорнийском университете под руководством профессора Отто Смита были смоделированы социальные и экономические процессы рыночных отношений посредством электронных аналоговых цепей. Составлены уравнения, которые после некоторых упрощений, были изображены графически, затем сконструирован электронный аналог рыночной экономической системы [17]. При этом определялась взаимосвязь наличного промышленного оборудования с потребностью в его амортизации, зависимость капиталовложений от национального дохода и стремления к максимальной прибыли, а также запаздывания поставок оборудования по отношению к капиталовложениям и реализации потребительских товаров по отношению к выплаченной заработной плате. Такой электронный аналог был использован для анализа стабильности исследуемой экономической системы и ее реакции на различные помехи. Введение в систему дополнительного фактора морального износа оборудования, т.е. тенденции к увеличению продолжительности службы оборудования в период спада и к его обновлению способствовало неустойчивости системы и усилению амплитуды колебаний производства. «Говоря философски, - пишет Отто Смит, - существует два фактора, влияющие на нестабильность системы. Одним из них является потеря информации, связанная с задержкой во времени. Это значит, что вкладчики капитала не знают о делах других вкладчиков капитала до тех пор, пока их изделия производства не появляются на рынке. Другим фактором является петля положительной обратной связи потребления. Пока потребители увеличивают свои расходы пропорционально национальному доходу (вместо того, чтобы экономить), идет процесс накопления, дополняющий амплитуды колебаний до разрушительного характера».

Продолжая экспериментирование с электронной моделью системы, О.Смит нашел, что приток капиталовложений, дешевый кредит и благоприятные перспективы на рынке способствуют некоторому уменьшению частоты колебаний или увеличению продолжительности экономического цикла, но одновременно возрастает неустойчивость всей системы; к  этому же результату приводит и ускорение оборота капитала. Дальнейшие эксперименты заставили О.Смита прийти к выводу, что практически нет никакого способа стабилизировать подобную систему и что все усилия правительства регулировать производства в период кризиса заведомо несостоятельны. Каковы бы ни были употребляемые средства регулирования – законодательные меры, налоговая политика правительства, ограничение инвестиций, субсидий или государственные контракты и т.д. – акционер, как правило, осведомлен обо всем этом и предпринимает соответствующие действия для получения максимальной прибыли, - заключает Смит. – Это и есть положительная обратная связь, которая почти полностью устраняет эффективность предложенных средств регулирования.

В аналоге, с которым экспериментировал профессор Смит, движение информации о состоянии рынка отождествлялось с движением самой товарной массы, которая в условиях классической индустриальной экономики была ее материальным носителем, при этом не рассматривался  вопрос субъективных влияний на проходящие объективные экономические процессы. 

Понятно, что субъективный фактор был основной причиной сегодняшнего кризиса. Причем этот фактор сработал с двух сторон, как со стороны самих банков, так и со стороны их клиентов. В свою очередь, центральные банки не могли не видеть надвигающегося кризиса, но никак не отреагировали, более того, в 2001 году Федеральная резервная система США еще больше увеличила денежное обращение.

Неизлечимы также и политические институты эпохи Западного индустриализма, и прежде всего институт демократии в том применении, в котором он реализован. Как отмечает Муаммар Аль-Каддаффи в своей нашумевшей Зеленой книге: «Парламенты составляют основу существующей традиционной современной демократии, но представительство народа в парламентах является обманом, а парламентаризм – это порочное решение проблемы демократии. Основное назначение парламента – выступать от имени народа, что само по себе не демократично, поскольку демократия означает власть самого народа, а не власть тех, кто выступает от его имени» [18].

Становится понятным, что корабль индустриализма идет не в ту сторону. Это движение наиболее ярко отображено в работе Теодора Качинского «Индустриальное общество и его будущее» [19]. Агрессивность индустриальной системы направлена против предпринимательского творчества. По своей сути индустриализм сравним с социализмом, но здесь работает фактор не институционального принуждения, а принуждения неформального, которое создается и действует со стороны всевозможных корпораций. «Но каждый из нас не имеет выбора, кроме как двигаться вместе с общим потоком и повиноваться правилам движения. Можно желать сделать работу различными способами, но обычно допускается сделать работу только согласно правилам, установленным предпринимателем. Современного человека тянет вниз в сеть правил и инструкций (явных или неявных), которые разрушают его желания и, таким образом, противоречат желанию достижения цели. И большинство этих инструкций не может быть переписано, так как они необходимы для нормального функционирования индустриального общества». В этой же работе Теодора Качинского «поведение регулируется не только через явные правила и не только правительством. Управление часто осуществляется через косвенное принуждение или через психологическое давление или манипуляции. Это делает неправительственная организация или система в целом. Большие организации используют некоторую форму пропаганды, чтобы управлять общественными отношениями или поведением. Пропаганда не ограничена коммерческими радиопередачами и рекламными объявлениями. Иногда мы даже не осознаем, что это пропаганда».

Подавление предпринимательской инициативы идет постоянно и не только на  корпоративном уровне и не только в одной отдельно взятой стране. Этот вид агрессии переползает с индустриального общества в новую меж цивилизационную парадигму зарождающихся глобальных информационных отношений.  Вспомнить хотя бы драконовский закон о копирайте Digital Millennium CopyrightAct или создание протекционистского консорциума Business Software  Alliance. Цель таких законов и как следствие создание лоббистских организаций - противодействие пиратству. Как видим, цель как бут то  бы благородная. На самом  деле это агрессивное отстаивание интересов  навязывание лицензионных продуктов, в основном корпорации Майкрософт.  Более того лоббируются законы которые могут защитить от копирайта. Осуществление этих проектов предполагается на аппаратном уровне, то есть в каждый компьютер будут встроены предохранительные устройства, выпуск компьютеров без этих устройств будет уголовным преступлением. Понятно, Линукс или другое открытое ПО будет нелегальным[20]. То есть полностью блокируется творчество программистов, а обычному пользователю разрешается работать только в четко заданных, зарание определенных лицензионных программах.  Мало того, учитывая большое количество взаимосвязанных лицензионных продуктов, внимание пользователей направляется на их изучение, а не на творческое созидание предпринимательской деятельности в информационном обществе. Получается так, что США становится не только основным экспортером интеллектуальной собственности и основным ее монополистом но и навязывает свой образ мышления связанного с  глобальным подчинением тем самым порабощая свободу творчества, замыкая инновационный ход развития информационного общества на свои лицензионные продуты то есть на себя.

 

ПРАКТИЧЕСКАЯ  ИНФОРМАЦИЯ ПО ВОСТОЧНОЙ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ

 

Крушение социализма, в странах Восточной Европы вызванное развалом Советского Союза было историческим событием огромной важности, доказавшей не состоятельность социалистической утопии. Удивляет тот факт, «что западные, да и восточные экономисты не ощутили особого дискомфорта и не пришли в замешательство: они продолжали заниматься своей наукой, как будто нечего не случилось» [21]. В свою очередь, экономисты бывшего Советского Союза  остро осознавая теоретическую недостаточность западных экономических теорий, попытались создать теории переходных экономик - экономик хозяйствования, теорий нового общественного договора,  построения нового гражданского общества и так далее, а закончили раздачей государственной собственности. Все это привело к разброду и шатанию общественной практической информации не пониманию происходящих процессов.  Возникновение приоритета  неформальных правил над формальными  обязательствами завершилось,  в своем большинстве, возникновением  суррогатного общественного продукта – демократической автократией.

Для передовых ученых мира стало понятно, что  существующий спор о невозможности существования экономических расчетов и, как следствие,  экономики как науки,  медленно разрушился. В этих спорах победила жизнь, доказавшая справедливость разработок Львовско-Варшавской школы логики и Австрийской экономической школы, которые определили науку праксиологию как науку о различных субъективных действиях с точки зрения их эффективности, выдвигая субъективизм на первый план научных исследований. Ни кейсановская, ни монетарная политика, ни теории равновесных систем да и вся экономическая теория, которая построена на двух кривых спроса и предложения, на непонятных индексах, шаманских трендах, которые никому не нужны - не оправдывают своего доверия и становится неприменимыми в условиях глобализации и массовых субъективных факторах самовыражения. Нужны системы, определяющие поведение человека как функции субъекта хозяйствования, соотнесенные к постоянно меняющейся структуре видов экономической деятельности, стоящих на примате инициативы индивидуума и его индивидуального мастерства. Убедительным доказательством несостоятельности экономики и отрыва теоретической социологии от практики  служат следующие слова Марка Блауга, крупнейшего специалиста по истории экономики, - «Постепенно и крайне неохотно я все-таки пришел к выводу, что они,  австрийцы, правы, а мы все были не правы». Блауг считает использование неоклассической парадигмы для обоснования экономических расчетов с управленческой точки зрения наивной настолько, что она была решительно смехотворной. «Повестись на весь этот вздор могли только люди, одурманенные статической теорией равновесия в условиях совершенной конкуренции. В 1950-х годах я оказался в числе тех, кто, будучи студентом, «схавал» все это, но сейчас могу только изумляться собственному идиотизму». В чем же главный постулат  исследований касающийся социализма? Ответ на этот вопрос предоставляет Хесус Уэрта де Сота в своей книге «Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция». В частности автор,  основываясь на работах  Хайек[22], Мизеса [23], делает основополагающий вывод в отношении социализма, - «Социализм – это любое систематическое  институциональное принуждение или агрессия, которое ограничивает свободное осуществление предпринимательство в какой-либо социальной сфере и осуществляется органом власти, отвечающим за обеспечение социальной координации в этой сфере».

 

ПРАКТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ ПО АЗИАТСКОЙ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ СИСТЕМЕ

 

Развитие  индустриальной системы Азии полностью находится под протекционизмом Западного мира. Фонды Западной системы в любой момент могут обрушить Азиатские рынки, включая финансовые. Вот, что говорил в 2004 году Премьер-министр Малайзии  Махатхир Бин Мохамад в своём докладе на ежегодном семинаре Мирового банка, - «Страны Восточной Азии пребывали в состоянии внешнего и внутреннего мира. Была уверенность в том, что нации Юго–Восточной и Северо–Восточной Азии будут расти экономически, и постепенно станут экономическими маяками для остального мира.

Тогда много говорилось об азиатских драконах и тиграх и, конечно, о  восточноазиатских чудесах. Нас, в полном смысле слова, превозносили. Мы думали, что – это восхищение  нашей крепостью и нашим умением.

Мы забыли опыт Японии и Кореи. Когда эти страны догнали развитый мир, с ними начало что–то происходить. Иену резко дёрнули вверх, что снизило конкурентоспособность японских товаров, в то время как Корею определили в качестве  новой индустриальной страны, которая должна быть остановлена в своем  движении.

Мы забыли даже урок Мексики, чья экономика подверглась внезапному удару, когда иностранные капиталы неожиданно ушли». И еще, - «Как видно, спекулянты получают миллиардные прибыли с каждой операции. Но когда они распоряжаются громадными фондами  и занимают положение, позволяющее  им  воздействовать на  курсы валют через вложение и изъятия своих капиталов, валютный рынок становится для них денежной дойной коровой.

И нам говорят, что мы не приспособлены к этому миру, если не ценим работу международного финансового рынка. Крупнейшие страны говорят нам, что мы должны согласиться с тем, что мы стали беднее, потому что в этом заключаются международные финансы. Нас также предупреждают, что эти люди сильны. Если  мы будем шуметь или предпримем что–либо, что сорвет их планы, они разозлятся. И, разозлившись, они могут полностью разрушить нас, они могут довести нас до безнадежного состояния. Мы должны согласиться с тем, что они всегда будут здесь, и мы в действительности ничего не сможем с этим поделать. Они будут решать, преуспеем мы или нет» [24].

По сути, только одна страна задумалась над этим и решила достичь участия в фондах, мировом и европейском банках для проведения курсовых валютных спекуляциях и игре «по вводу – выводу» финансовых активов. (Говорят, что средний доход там - около 35 процентов в год). Задумалась Япония не только над этим. Достигнув  благополучия под эгидой «догнать и перегнать», Япония, боясь потерять занятые позиции, начала беспокоится о дальнейшем своём развитии в эпоху глобализации. «В течение всей истории жизни в скудных и суровых природных условиях, мы воспитывали этические нормы, восхваляющие социальную и организационную гармонию. Однако, социально-экономическое изобилие и интернационализация мешали сохранять эти этические нормы неизменными. И вот в девяностые годы, прежде чем консенсус об этической системе, соответствующей обществу изобилия, мог быть достигнут, Япония столкнулась с серьёзным препятствием и вошла в эру глобализации». Не желая   снова пасти задних,  понимания, что продолжать поддерживать национальную идею догнать и перегнать не имеет смысла так как  «догонять и перегонять» некого, к тому же  в новых условиях построения глобального информационного общества  нет готовых моделей, Япония  выбрала новую онтологию своего развития, выдвигая  субъективизм  праксиологии на первый план. Свое развитие Япония видит в следующем: «Первое – изменить методы и системы, посредством которых граждане взаимодействуют с обществом. Имеется в виду установление отношений между гражданами, уполномочивающими правительство, и правительством, которое в контексте новых форм управления, ведомо народом. После второй Мировой Войны в японском обществе была установлена демократия, и хотя форма общества изменилась, содержание осталось неизменным. Характерно, что в силу привычки традиционные каналы и структура однонаправленной «верхушка – низам» или «государственный сектор – частному» передачи решений и демонстрации силы остались неизменными. Необходимо заменить их на более равные, договорными отношениями между теми, кто ниже и теми, кто выше, или между частным и общественным сектором. Люди должны осознать до конца, что правительство работает на них.

Второе существенное изменение – пересмотреть и перестроить отношения между частной и государственной сферами общества. В первую и главную очередь, это означает развитие индивидуальности и личных инициатив, высвобождение сильных личностей, которые свободны, опираясь на себя, и ответственны, личностей, чья способность к эмпатии делает их исключительными. Эти сильные, гибкие личности будут принимать участие в общественных дискуссиях по собственной инициативе, создавая динамическое общественное пространство. Созданное таким образом общественное пространство, предоставит личностям большее разнообразие выбора и возможностей. Это, в свою очередь, приведет к появлению общества и индивидуумов, смело берущих на себя риск и принимающих вызовы, творческих и одаренных богатых воображением. Нам также следует подумать о развитии системы создания стимулов таким личностям и предоставления «спасательного круга» для потерпевших неудачу» [25].

Определяя, таким образом, свою модель развития в XXI веке, японские социологи и экономисты  не выдвигают подходов к институциональному построению новых общественных отношений, не предлагают технологической платформы, не говорят, как осуществить такой переход, от чего оттолкнутся, с чего начать.

 

 ПРИМЕНЕНИЕ ПРАКТИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ

 

Самой большой ошибкой современной экономической и социологической мысли, является не понимание того, что за индивидуума в условиях глобализации ни кто решать, ни чего не будет, человек должен сам принять решение, выработать практические знания и применить их для удовлетворения собственных потребностей. Понятно, что ему нужно предоставить такую возможность где он может найти практическую информацию,  достигнуть практических знаний и отталкиваясь, в первую очередь от того, где,  для чего, и в какой момент времени, он  может их использовать, начать действовать. Но как получить практическую информации, как ее использовать  в применении её для выработки практических знаний?

Ответ на этот вопрос не может предоставить ни экономика ни социология . Разгорающийся сегодня спор о выходе из кризиса только доказывает не состоятельность этих наук.  В свою очередь ответ предоставляет  ПРАКСИОЛОГИЯ. И предоставляет его на уровне сети как одного из основных институтов создания информационного общества. То есть  построение информационного общества и теперешний выход из кризиса не возможно без создания института сети, базирующегося на  институте ее субъектов, которые могут объединить субъективное  практическое взаимодействия на основе совместно выработанных формальных обязательств. Такое практическое решение предоставляет нам сеть информационно маркетинговых центров w.w.w. c2n.info, которая признана приоритетной программой, как Концепции, так и Стратегии развития Содружества Независимых Государств.

 

Список литературы

 

1.                  Дуглас Нортон, лекционное выступление Д.Нортона 7 марта 1997 г., http://www.wider.unu.edu

2.                  Амосов Н. Моделирование -  орудие прогнозирования и управления. Кибернетика ожидаемая и кибернетика неожиданная. Сборник / Москва: ИздНаука, 1968 г.

3.                  Амосов Н. «Природа человека» К.: Наукова Думка, 1983 г.

4.                  Ратушин Ю.А., Поленок С.П. Идеологические принципы и логика функционирования информационно связанных виртуальных сетевых сообществ // Финансовые риски, № 3-4(37), 2004. – с. 104-116.

5.                  Тунниский саммит http://www.c2n.info опция «Тезаурус».

6.                  Окинавская хартия http://www.c2n.info опция «Тезаурус».

7.                  Берлоу Ч. «Декларация независимости  киберпространства» http://www.c2n.info опция «Тезаурус».

8.                  Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант: Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Прогресс». 1999. - 268 с.

9.                  Фукояма Ф., Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию [пер. с англ.]. М: АСТ: АСТ Москва: Хранитель, 2006. – 730.

10.             Булгаков С.Н. Философия хозяйства. – М.: Наука. 1990. – 412 с. – (Социологическое наследие).

11.              Аузан А. Рост экономики не зависит от уровня инфляции (Общественный договор и гражданское общество) // Финансовые риски, № 1(38), 2005. – с. 5-16.

12.             Зомбарт В. Буржуа: к истории духовного развития современного экономического человека. СПб: Владимир Даль, 2005. – 636 с. – (Сер «Civitas Terrena»).

13.             Шмит К. Номос Земли: в праве народов JUS PUBLICUM EUROPAEUM. СПб: Владимир Даль, 2008. – 669 с. - (Сер «Civitas Terrena»).

14.             Эвола Ю. Люди и руины, Критика фашизма: взгляд справа. – М.: АСТ: АСТ Москва: Хранитель, 2007. – 445 с.

15.             Маркс К. Капитал. Т1 // Маркс К., Энгельс Ч. Соч. 2-е изд. Т. 23. с. 189.

16.             Тофлер Э. Метамарфозы власти: Пер. с англ. / Э.Тофлер. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2001. – 669, [3] с.

17.             Араб-Оглы Э. Кибернетика и моделирование социальных процессов. Кибернетика ожидаемая и кибернетика неожиданная. Сборник / Москва: изд. Наука. 1968 г.

18.             Муаммар Аль-Каддафи. Зеленая книга. http://www.cityline.ru/politika/text/zelkniga.html.

19.             Качинский Т. Индустриальное общество и его будущее. http://www.agentura.ru/text/biblio/manifest.txt.

20.             Вербицкий М. Антикопирайт.http://www.lib.aldebaran.ru.

21.             Уэрта де Сото Хесус. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. – М., Челябинск: ИРИСЭН, Социум, 2008. 488 с. (серия «Экономика»).

22.             Хайек Ф. Контрреволюция науки. М.: ОГИ, 2003. с. 44сн.

23.             Мизес Л.  Человеческая деятельность. Часть 1. с. 14-15.

24.             Махатхид Бин Мохамад. Азиатские экономики: вызовы и возможности. // Финансовые риски, № 1(35),  2004. с. 107-112.

25.             Цели Японии в ХХІ веке. Внутренняя граница: развитие личности и лучшее управление в новом тысячелетии (фрагменты). http://www.c2n.info опция «Тезаурус».